Анастасия Аскоченская, главный редактор InHa.ru

Нынешний экономический кризис поселился в головах людей, завладел психологией их поведения. Сайт InHa.ru начинает серию материалов о психологии кризисных  ситуаций и о новых горизонтах, которые в это время открываются перед людьми. Присоединяйтесь к редакции сайта и присылайте свои статьи на конкурс рассказов «Кризис: испытано на себе»

Я стопроцентно уверена в том, что жизнь не должна напоминать пюре, а только перченые острые блюда. Так что Федор Тютчев был прав, когда писал: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Для драйва не обязательно пробовать новый наркотик или вербоваться на судно, которому заведомо придется проплыть мимо берегов Сомали. Достаточно жить в России в наше время. Впрочем, прежде тоже было не скучно, но это уже из области коллективного бессознательного. Короче, хватит с нас и трех кризисов, случившихся на памяти одного поколения – конец восьмидесятых и начало девяностых годов, 98-й год и сегодняшний. Первые два теперь многие вспоминают с улыбкой мэтра, начинавшего подмастерьем. Нет, думается им, древние китайцы были не во всем правы. И где бы я была сейчас, если бы не чудесные возможности, предоставленные эпохой перемен?

Из журналистов в дилеры

Мне больше всего запомнился кризис 98-го года. Прямо перед объявлением дефолта знакомый устроил меня в старт-ап музыкального журнала, глянцевого в прямом и переносном смысле. Каждый его номер сопровождался феерической презентацией. В ночном клубе гулял бомонд и антибомонд, пели саши и лолиты, шампанское, сами понимаете, лилось Ниагарой. Правда, зарплату платили как-то некомфортно — частями, в темном углу, долларов по сто. Причем генеральный директор, смущаясь как голубой воришка Альхен, заклинал не говорить об этом прочей редакции, потому что «зелень» на мне кончилась. Потом выяснилось, что через этот проект отмывал деньги вполне известный продюсер, планировавший вывести на звездную сцену свое чадо. Пришлось на время уйти из журналистики.

И я отправилась торговать антиквариатом. Доложу вам, увлекательнейшее занятие, тем более что в 98-м на рынок хлынули и корпоративные коллекции банков, и «бабушкин антиквариат», находящийся в приличном состоянии. Ассортимент был немереный. Я преследовала и личный интерес: нужно было выяснить, что почем торгуют на этом рынке, чтобы реализовать несколько вещей из дедушкиной коллекции живописи, мебели и книг.

Вот только с великим передвижником Иваном Шишкиным вышло не слишком гладко. Нашла несколько потенциальных покупателей, заломила цену… Осталось получить атрибуцию. Как положено на антикварном рынке, понадобились документы нескольких центров, где искусство оценивают на подлинность. Я искала правду в трех московских центрах и получила три разных вердикта: кроме самого Ивана Ивановича фигурировали еще два его любимых ученика. Может, стоило метнуться еще и в Русский музей? Но что, кроме новых знаний о наставнических подвигах Шишкина я бы почерпнула! Однако полотно мне удалось продать по цене средней между Иваном Ивановичем и учениками. Потом «с молотка» ушло издание к 300-летию Романовых «Три века» и дивный стол эпохи Павла I, за которым дедушка в свое время писал сценарий  фильма «Сердца четырех».

Я так втянулась и освоилась в этом ремесле, что до сих пор торговала бы прекрасным.  Но семейные ценности были проданы, и захотелось на вырученные деньги реализовать проект, имеющий практическую пользу.

Из дилеров в прорабы

Это было поднятие из руин родового имения о десяти сотках и маленьком финском домике 1958 года постройки, находящегося в слишком пафосном районе Подмосковья, чтобы дать лачуге рухнуть. Просто грех, если учесть мизерные цены на труд строительных шабашек в 98-99 годах.

Меня так захватила стройка, что даже во время интервью у известного автора фэнтези Ника Перумова я не могла рассуждать о рунах и заколдованных мечах, а только тарахтела о преимуществах пятисотого цемента, непревзойденности гранитного гравия и торге деревянных балясин по 80 рублей за штуку. Строительной лихорадкой я заразила всех дачных соседей. В конце концов, они отгрохали настоящие палаццо и палаццетто, а я оставила дом в границах 1958 года. Так что теперь что ни день – на заборе висят бдительные риэлторы, полагая, что хозяйке столь скромного жилища вряд ли хватает на хлеб с маслом.

Сегодня, сидя на открытой веранде и глядя на сад сквозь сторгованные по 80 рублей деревянные балясины, я рассуждаю примерно так: «В случае чего можно не слишком дорого сдать московскую квартиру — дорого нынче не получится. Стоит перейти на натуральное хозяйство, все-таки диплом факультета почвоведения МГУ имеется. Вот эта ирисная клумба прекрасно переустроится в огуречный парник, а вместо того миксбордера мы разобьем отличную картофельную рабатку».

Москва – 32 км - Москва

Другие статьи по этой теме на InHa.ru:
Антикризисный путь декабристки