Перед ужином Миша спросил меня: « Ты, наверное, не хочешь идти к Петровичу? Он на грибной суп приглашает – белых набрал вчера целую корзину!» Я взорвалась: «Каких белых? Ты с ума сошел! Побудь с нами, с сыном. Мы не видим тебя всю неделю – ты работаешь, приезжаешь только на выходные. И сразу бежишь к соседям! Когда же это кончится?»

Тут уже муж завопил: «Ты мне и шагу не даешь ступить! Мне с этими людьми хо-ро-шо! И не смей мне запрещать с ними общаться!»

С этими словами он выскочил из-за стола. Так и не притронувшись к приготовленному мной ужину, он устремился на соседский участок. Я разрыдалась. Спать я легла на первом этаже в комнате с Вадиком и мамой.

Муж прошлепал в нашу супружескую спальню около полуночи. Даже не знаю, трезвый ли… В воскресенье он проснулся как ни в чем не бывало, чмокнул меня в щеку, потрепал Вадика по голове и мы втроем после завтрака отправились на машине на ближайший рынок за овощами и фруктами. Мы уже сели в автомобиль, когда к нам подбежала Лариска: «Мишуль, купи нам сахара килограммов 10. Ладненько?» Меня чуть не разорвало. А муж покорно улыбнулся: «Конечно, Лара, без вопросов!»

Они продолжали устраивать пикники каждые выходные. В августе ходить к ним я перестала. Мишка бегал на их сабантуи один, ссылаясь то на мою головную боль, то на понос у Вадика. После его походов мы начинали ругаться как бешеные. Таких скандалов в нашей семье раньше не было. Но тут все пошло наперекосяк. Я кричала, что разведусь, если он еще переступит порог их дома. Он орал, что у меня съехала крыша. Я, дескать, ревную его к семейной паре. Я взывала к его отцовской совести. Просила, чтобы он, наконец, начал проводить время с сыном, а не с чужими теткой и дядькой. Но ничего не помогало. Он продолжал ходить в гости к соседям – как будто кто-то намазал ему там все медом. Я рыдала. Вадик хныкал, мама пила валерьянку.